В. В. Седов идет дальше и зачисляет в состав будущего славянского мира уже семь культурных образований:
Основными славянскими культурами начала средневековой поры являются пражско-корчакская, суковско-дзедзицкая, пеньковская, ипотешти-кындештская, именьковская, псковских длинных курганов и носителей браслетообразных височных колец.
Насчет пеньковцев-антов я бы вопрос оставил открытым. В том, что культура эта является продолжением культуры венедов-киевцев, нет сомнений. Ни источники, ни археология не позволяют нам сомневаться и в том, что анты по образу жизни были весьма близки к славянам. Но все же когда ни они сами, ни древние авторы со славянами их не смешивали, то и я предложил бы воздержаться от такого смешения.
По этой же причине я воздержусь и от того, чтобы причислить к славянским и другие культуры. Ибо лишь одна из них относилась современными ей авторами к славянской (см. рис. 36).
Рис. 36. Ареалы основных славянских культур начала средневековья: а — пражско-корчакской; б — суковско-дзедзицкой; в — пеньковской; г — ипотешти-кындештской: д — псковских длинных курганов; е — браслетообразных сомкнутых височных колец; ж — именьковской
Поэтому сформулируем осторожнее. В целом мы имеем несколько похожих вплоть до ощущения гомогенности культур VI–VII веков. Ряд этих общих качеств заставляет прийти к выводу, что по крайней мере один корень у них общий. И вырастает он в целом из киевских древностей. По этой причине я солидарен с теми, кто употребляет термин «посткиевские культуры». А уточнять, какая из них какой исторической общности соответствует, будем отдельно. Может, и никакая.
Пока что с большой степенью вероятности мы можем говорить лишь о том, что исторические анты соответствуют археологическим пеньковцам.
Об остальных речь впереди. И прежде всего о той, которая — также с очень высокой степенью вероятности — может быть соотнесена с историческими славянами.
Древние источники называли этих людей «склавенами». Например, у историка VI века Иордана и византийских авторов VI–VII веков это —
— Sclaveni.
В широком смысле славяне — это все археологические культуры, похожие на пражско-корчакскую. Но как в истории Древней Руси есть «славянские племена» в общем, а есть отдельно «словене новгородские», так и здесь. По крайней мере, в этой книге. Ибо в строго историческом смысле первоначальные славяне — это те, кто зафиксирован в качестве таковых в аутентичных источниках.
Вот и я славянами полагаю отныне называть именно эту группировку. Тем более, что —
— в отличие от названия «венеты», наименование «склавены» распространилось на все славянские племена лишь после VI в., а в VI в. имело только частное значение.
Так вот, этих исторических славян-склавенов и видит современная археология в пражско-корчакской культуре.
Долгое время она считалась самой древней достоверно славянской общностью. Именно из-за этого ломались дискуссионные копья, с одной стороны, энтузиастов праславянской непрерывности едва ли не от «древнеямников», а с другой — «пуристов», не видевших славян в упор раньше, нежели появилась пражско-корчакская культура. Как видим, правы оказались оба лагеря. Генетическая преемственность действительно есть. Но — именно генетическая, в сугубо биологическом смысле, а не в том, как этот термин употребляют археологи. А исторической и культурной — нет. А есть лесенка из разных культур и народов, которые смешивались и расходились, возникали и растворялись, изменялись и уничтожались. Что из того, что по генетике я сходен с ариями и хеттами, когда по культуре ни те ни другие мне не родные, и своими предками я их не вижу?
Итак, первая достоверно славянская культура.
Еще в 1971 году мюнхенский исследователь Иоахим Вернер заявил, что раннеславянские культуры ближе всего к ранним культурам лесной зоны Восточной Европы. Таким как днепро-двинская и тушемлинская, а также культура штрихованной керамики в Белоруссии и Восточной Литве:
Здесь тоже исключительно грубая лепная керамика и почти исключительно банковидные слабопрофилированные горшки. Также редки находки металлических изделий на поселениях. В быту жители лесной зоны, как и славяне, были явно непритязательны. [381]
Археологи отмечают здесь —
— «другой мир», где-то более патриархальный, если не застойный, не стремящийся к внешней эффектности и комфортности. Многочисленные городища, каждый поселок сам по себе; очень простая, если не примитивная, посуда. Редкость находок из металла, отсутствие могильников (очевидно, применялись обряды, не оставляющие следов для археологов) не дают возможности прослеживать динамику развития культуры и устанавливать какую-то, даже приблизительную, хронологию. [381]
Связь этого мира с киевской культурой прослеживается хоть и не мощно, но отчетливо. Как указывает М. В. Щукин, —
— в первую очередь это находки на черняховском поселении Лепесовка в верховьях Горыни, довольно далеко от западной границы киевской культуры. Оказалось, что около 10 % от имеющейся здесь лепной керамики составляет киевская, с типичными «расчесами». B том числе два целых сосуда выявлены при таких стратиграфических обстоятельствах, что не остается сомнений — они были в употреблении в момент пожара длинного черняховского дома. Причем, если один из горшков напоминает своей биконичностью пеньковскую керамику, то второй, безусловно, является одним из наиболее выразительных прототипов пражского типа. <…>
Во-вторых, в зоне «белого пятна», на реке Стыри под Пинском, обнаружено поселение с остатками трех полуземлянок, с керамикой «предпражского» облика, покрытой «киевскими расчесами». Находка на этом поселении в урочище «Марфинец» фибулы позднеримского времени позволяет подозревать датировку не позже конца IV в. н. э.
Снова обратимся все к той же мысли — «киевцы» от гуннов бежали в разные стороны, где получали, естественно, разные встречные воздействия, отчего постепенно трансгрессировали в новое археологическое качество.
Следующий отрывок — еще одно тому доказательство:
…выявление на берегах озер Кагул и Ялпух, примыкающих к низовьям Дуная, а затем и в Среднем Поднестровье, и в Буджаке вплоть до Котлабуха, поселений типа Этулия, по структуре близких киевской культуре, а в формах керамики перекликающихся иногда и с зубрецкой группой Волыни, и с посудой «позднескифских городищ» Низового Днепра…
В последнее время полагают также, что «недостающим звеном» между киевской и пражско-корчакской культурами может стать ряд недавно открытых древностей в районе припятского Полесья. Находки пока довольно смутные, но, как полагают, они позволяют проследить путь части киевской общности на запад.
Теперь этот «другой мир» по-хозяйски расположился на опустевших землях ушедших или уничтоженных гуннами племен. На опустевших в прямом и переносном смысле (см. рис. 37).
Рис. 37. Распространение памятников пражско-корчакской культуры: а — основные памятники пражско-корчакской культуры; б — ареал суковско-дзедзицкой культуры; в — ареал пеньковской культуры; г — ареал ипотешти-кындештской культуры; д — северная граница Византийской империи
Пражско-корчакская культура складывается в южной части ареала давней пшеворской культуры. Конечно, прямой преемственности между ними нет. Но если исходить из того, что сами венеды зародились внутри пшеворской культуры, то, конечно, некоторые корешки найти можно.
При всем ее явном посткиевском характере, однако, вопрос о конкретном генезисе пражско-корчакской культуры пока не совсем ясен.
Антропология свидетельствует о давней наследственности:
Сопоставление славянских краниологических серий эпохи Средневековья с более древними антропологическими материалами показало, что зона относительной широколицести лежит на стыке мезокранных и долихокранных форм предшествующих эпох… Долихокранный аналог славян — неолитические племена культуры шнуровой керамики и боевых топоров, мезокранный аналог — неолитические же племена культуры колоколовидных кубков. [62]
Но, как говорят археологи, —
— процесс сложения основной раннеславянской культуры Прага-Корчак остается все еще нераскрытым. В киевской культуре не часто встретишь формы сосудов, являющихся непосредственными прототипами «матрешковидного» горшка «пражского типа». [381]
То же, о чем говорилось чуть раньше: биологическая преемственность налицо, а вот культурной — нет.
